ИСТОРИЯ
НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ

М.М. Шумилов. "Торговля и таможенное дело в России: становление, основные этапы развития (IX-XVII вв.)"

В 1652 г. указом царя Алексея Михайловича для проживания иностранцев была выделена особая слобода за Земляным городом на берегу р. Яуза, получившая название «Кукуй». В конце XVII в. в Новой немецкой слободе (первая Иноземская слобода, основанная еще в 1559 г. для выходцев из Ливонии, сгорела в начале XVII в. во время Смуты) насчитывалось 200 домов и проживало 1500 человек, большинство которых были выходцами из Германии, меньше — из Нидерландов и Англии.282 В связи с тем, что по Уложению 1649 г. кирхи — церкви лютеран и кальвинистов — могли находиться лишь за Земляным городом, в Немецкой слободе мирно сосуществовали пять церковно-приходских общин: две лютеранские, реформаторская (голландская), католическая и англиканская.283

Иностранцев, торговавших в Московском государстве по жалованным грамотам русского царя, можно было судить только в Посольском приказе.284 Так, по жалованной грамоте 1614 г., выданной Московской компании, в этом приказе вершился суд над английскими гостями, их приказчиками и людьми по искам русской стороны, исключая душегубство, воровство и разбой с поличным. Все судебные иски англичан тоже подлежали рассмотрению в Посольском приказе. Лишь торговые и долговые претензии Московской компании к подданным русского царя надлежало разбирать местным судам, дьякам и другим приказным людям.285 Если же англичанин обвинял русского, то последнего отдавали ему на поруки до разбирательства дела в Посольском приказе.286 Когда в 1620 г. губернатор Московской компании Джон Меррик ходатайствовал, чтобы для англичан был назначен особый попечитель из высших бояр, «то ему ответили, что их ведают и будут ведать в одном Посольском приказе, и о делах их будут доносить царю думные посольские дьяки».287 В 1631 г. послы Нидерландов добились для всех своих купцов освобождения от подсудности областным учреждениям, воеводам и дьякам и получили привилегию обращаться в случае обиды с жалобой прямо к царю и патриарху. Все иски к ним должны были разбираться посольскими дьяками в Посольском приказе.288

Несмотря на то что и другие иноземцы состояли в ведении Посольского приказа, «когда случалось какое-нибудь дело, какая-нибудь жалоба иностранца на русского, — дело производилось в том приказе, в котором ведом был ответчик. Такой приказ требовал к своему суду иностранцев, и тут-то начиналось судебное волокитство <...> По Уложению (1649 г. — М.Ш.), все иноземцы, жившие в России, должны были судиться тем же судом, как и подданные Московского государства. В 1653 г. дана была грамота голландцам и вообще всем торговым иноземцам на право быть судимыми в одном Посольском приказе».289 Отличительная особенность судопроизводства иностранцев заключалась еще и в том, что их не предавали пыткам. «Но в половине XVII века, — указывал Н.И. Костомаров, — в 1661 году, персияне, тезики и греки (об иноземцах других наций не известно) подвергались торговой казни за продажу табака».290 По свидетельству Г.К. Котошихина, накануне принятия Новоторгового устава 1667 г. Посольский приказ не только ведал всех московских и приезжих торговых иноземцев, но также судил и чинил расправу над ними.291

Конкуренцию иностранцам могла составить лишь крайне немногочисленная группа крупных русских оптовиков, принадлежавших к полуслужилому сословию гостей.292 Это была высшая категория привилегированного русского купечества, которую по мере необходимости пополняли наиболее состоятельные и услужливые выходцы из гостиной и суконной сотен, а также из посадских людей, разбогатевших на торгах и промыслах. Однако не все, пожалованные в высшие купеческие корпорации, должным образом справлялись с обязанностями управленцев и хозяйственников по финансовой части, некоторые из них беднели и социально опускались. Во многом поэтому правительство вынуждено было регулярно зачислять в звание московского гостя десятки новых богачей из провинциальных посадов.293 В 1600—1630 гг. через корпорацию гостей прошло 73 чел., в 1631—1650 гг. — 55 чел., в 1551—1675 гг. — 84 чел., в 1676—1699 гг. — 85 чел. Если в первой половине XVII в. численность гостей колебалась от 15 до 35 чел. в году, то в 1651—1675 гг. — от 21 до 54 чел., а в 1676—1699 гг. от 45 до 61 чел.294 По свидетельству Г.К. Котошихина, годовой торговый оборот каждого из гостей составлял от 20 до 100 тыс. р. Однако к настоящему времени доказано, что официальной нормы капитала не существовало. Более того, поскольку «приоритет отдавался службе», то корпорация гостей далеко не всегда пополнялась из среды только самых богатых купцов.295

После 1613 г. пожалованным «гостиным именем» выдавались персональные царские грамоты, в которых перечислялись их заслуги (верная служба в головах или целовальниках у соболиной казны, в таможнях, на кружечных дворах и т. д.), послужившие основанием для пожалования, а также права и привилегии. В 1648 г. корпорация гостей получила новую единую грамоту, и «выдача персональных грамот на чин гостя с перечислением всех дарованных льгот потеряла прежнюю обязательность».296 Гости могли ездить в пограничные государства, находившиеся в мирных отношениях с Россией, и торговать разными товарами, кроме заповедных, совершать сделки с земельной собственностью и т. д.297 Они освобождались от суда и расправы воевод и дьяков тех городов, где торговали, и судились в определенном приказе (в Москве и области — в Приказе Большой казны, в областных городах — в соответствующих четях); имели право не целовать креста сами; могли взыскивать с обидчика штраф в размере 50 р., что в 10 раз превышало аналогичный штраф в пользу представителей зажиточных средних слоев; могли держать «в домах своих, про свой обиход» спиртное; освобождались во время пути от мытов, перевозов, мостовщин, головщин и других пошлин; не исполняли различных податей и повинностей, падавших на торговых посадских людей; их дворы освобождались от тягла, постоев и всяких тяглых повинностей и т. д.298

К гостям примыкали торговые люди гостиной и суконной сотен, каждая из которых в XVII в. во много раз превышала по численности корпорацию гостей. Достаточно сказать, что в 1600—1620 гг. состоялось 228 пожалований в гостиную сотню, в 1621—1630 гг. — 248, в 1631—1650 гг. — 395, в 1651—1670 гг. — 220, в 1671—1690 гг. — 431, в 1691—1699 гг. — 281.299 Уже в царствования Ивана IV, Федора Ивановича, Бориса Годунова и Василия Шуйского торговые люди гостиной сотни обладали почти всеми правами гостей. Они не могли лишь свободно выезжать за границу300 и покупать вотчины, «сверх того, члены гостиной сотни по обязанности и по очереди были выбираемы в должности, а гости освобождались от выбора товарищами, но назначались по особому царскому распоряжению». Несмотря на то что торговые люди суконной сотни обладали меньшей полнотой прав по сравнению с вышестоящими категориями купечества, им тоже дозволялось держать «на свой обиход» вино и покупать беспошлинно съестных припасов на 60 р., «по человеку смотря». Вместе с детьми, племянниками и людьми они подлежали суду областных воевод только при совершении уголовных преступлений и в случае «встречного суда».301

Повышение социального статуса торгового человека, его переход в высшие разряды купеческого сословия обусловливались размером находившихся в обороте капиталов, значением занимаемой должности и результатами служебной деятельности. Пожалованные в звание гостя обязаны были переезжать в Москву. В первые годы царствования Михаила Федоровича правительство добивалось этого категорично. Однако затем оно не только разрешило гостям, переехавшим в Москву, по-прежнему владеть дворами, лавками и иной недвижимостью в других городах при условии уплаты за них тягла, но и вообще перестало настаивать на переезде. Это вело к укреплению прослойки привилегированного купечества в провинциальных торговых центрах. Согласно Соборному уложению 1649 г., выходцы из черных сотен и посадских людей, пожалованные в гостиную и суконную сотни, также должны были проживать в столице. Переезжавшим в Москву надлежало «тяглые свои дворы и с промыслы продать тех же городов посадским тяглым людем». В противном случае им следовало по-прежнему платить тягло «с тех своих городских тяглых дворов и с тех промыслов в городех з городскими с посадскими людьми».302

К середине XVII в. в России окончательно сформировалось сословие торговых людей, обособившееся от других категорий городского и сельского населения. Соборное уложение 1649 г., прикрепив посадских к тяглу и посадской общине, предоставило им исключительные права на торгово-ремесленную деятельность. Впредь лавки, погреба и варницы в пределах городской черты могли держать лишь одни государевы посадские тяглые люди. Представители других сословий, занимавшиеся торговлей, обязаны были либо продать свои заведения торговым посадским и слободским людям, либо сделаться тяглыми и платить подати наравне с ними. Впрочем, существовали исключения из этого правила: стрельцы, казаки, драгуны и некоторые другие социальные категории, промышлявшие торговлей, избавлялись от тягла и тяглых служб. Более того, после издания Уложения московские гости и привилегированные купеческие сотни продолжали испытывать торговую конкуренцию со стороны крестьян, светских и духовных феодалов. Фактически «утверждавшаяся в Уложении монополия посадских на торгово-промысловые занятия в черте города не была реализована на практике».303

Техника товарищеского дела в России оставалась весьма несложной. Компанейские отношения торговых людей были простой складчиной на отдельное торговое дело и не продолжались на сколько-нибудь длительные сроки. К примеру, если один из купцов, торговавших в складчину, отправлялся в деловую поездку с товаром и деньгами, а в пути подвергался нападению и ограблению, то товарищ не мог требовать «тех товаров и денег своей половины». Если же сыском не подтверждалось, что утрата имущества и денег произошла по причине форс-мажорных обстоятельств, то ответчику следовало возместить своему компаньону стоимость его части имущества.304 По мнению А.И. Каминки, эта и некоторые другие статьи Соборного уложения свидетельствуют о том, что к середине XVII в. «нормы торгового права не получили сколько-нибудь серьезного развития».305

Многочисленные льготы и привилегии, предоставленные торговым иноземцам, ставили русских торговых людей, бедных капиталами и к тому же отягощенных очень высоким промысловым налогом (20% с дохода), «в положительную невозможность соперничать с иностранцами, которые были зажиточнее сами по себе и опирались на обильные капиталы их отечества. Вследствие этого, вся деятельность русских купцов должна была ограничиться внутренним, мелочным торгом, к которому иноземцы не допускались».306

Даже во второй половине XVII в. торговые обороты русских экспортеров юфти (дубленой кожи), сала, пеньки и льна (за эти товары шла основная борьба) значительно уступали размаху торговых операций иностранных скупщиков (торговые сделки производились в Москве, Ярославле, Вологде, Новгороде, Пскове и некоторых других городах). Достаточно привести такой пример: за период с 1 ноября 1666 г. по 14 мая 1667 г. через Московскую Большую таможню было отправлено в Ярославль и Вологду к Архангельску: русскими торговыми людьми — 411 возов (примерно 8220 пудов) пеньки, 64 бочки поташа, 65 бочек смольчуга и 22 479 яловичных кож; иностранцами — 29 533 пудов пеньки, 1087 бочек поташа и 672 бочки смольчуга, «количество кож было незначительным, причем кожи отправлялись в необработанном виде».307 Нетрудно подсчитать, что соотношение по пеньке было 1:3, смольчугу — 1:10, поташу — 1:17. Мелкие же и средние скупщики зависели от иностранного капитала и легко превращались в его агентов.308

Иностранцы, вывозившие из страны поташ, «совершенно не зависели от русских купцов». Они либо производили поташ на собственных предприятиях, либо покупали его у русских владельцев поташных заводов. Кожа также покупалась в местах ее выделки, где цены стояли ниже, чем на ярмарке в Архангельске. Таким образом, в обоих случаях иностранцы избегали посредничества крупной русской торговли.309 Подобным же образом заморские гости скупали и пеньку (трепаную коноплю, грубое лубяное волокно), служившую сырьем для производства канатов, веревки и шпагата. При этом голландцы сами перерабатывали пеньку в пряжу на своих дворах. Англичане этим не занимались, но в договорах с русскими на поставку пряжи они постоянно оговаривали качественные параметры, которым та должна была соответствовать. Пряже следовало быть «доброй, тонкой, какову прядут на аглинских на гостиных дворех».310

Осуществляя закупку русских товаров, иностранцы зачастую действовали с нарушением местных законов и обычаев, нанося значительный ущерб государственной казне и еще больше затрудняя положение русских торговых людей. «Для того, чтобы иметь возможность приобретать товары вне городов, непосредственно у производителей и по мелким статьям, — писал И.М. Кулишер, раскрывая сам механизм правонарушения, — иноземцы нанимают русских людей, которые по их поручению, "от них" торгуют, являются "закупнями" <...> Не совершая сами запрещенных сделок, иностранцы через посредство "маломочных" русских людей достигают своих целей — последние как бы за собственный счет покупают у производителей товар как оптом, так и мелкими статьями, покупают его и у других иностранцев».311

<<   [1] ... [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] ...  [88]  >> 


Контактная информация: e-mail: info@tkod.ru   


Rambler's Top100Rambler's Top100 Яндекс цитирования Все о таможне